Мы с Григорием Удочкиным и Виталием Двухтомником дружим с детства, может еще и потому, что фамилии у всех троих рыбацкие. Моя фамилия Лескин, зовут Константин, а настоящая Виталькина фамилия Крючков. Правда, его в школе дразнили Червячков, а Двухтомник – это у него сейчас прозвище такое, потому что его законную супругу зовут Тамара, а незаконную любовь – Томка. Виталька в последнее время с нами встречается редко, поскольку у него женщин, как минимум, две, и каждая требует денег, внимания и ласки, а с Гришкой мы и по сей день неразлевода. Когда-то даже работали в одной фирме. Часто вместе проводим свободное время, поскольку дружим семьями. Вы уже, наверное, обратили внимание, что имена у нас такие же, как у героев миниатюры Жванецкого, поэтому мы прикалываемся по любому поводу, а частенько и без повода, как между собой, так и на людях:
    Я ему:
    – Нормально, Григорий?
    И он мне:
    – Отлично, Константин!
    У Гришки есть сын Вовка, шустрый такой парнишка, на лету все ловит. «На боку дыру вертит», – как говаривала моя бабушка. Вовка на полном серьезе утверждает, что с него списан тот самый Вовочка, герой популярных анекдотов. И в этом действительно содержится долька истины. Частенько наши встречи с Григорием начинаются с Гришиного «отчета» о проделанной Вовкой за истекший период «работе». Вот и вчерашняя не стала исключением.
    – Ты представляешь, что мой Вовка-то в школе опять отчебучил? – с места в карьер вскинулся мой друг.
    – Ну, твой Вовка заслуженный выдумщик!
    – Вот-вот, ох и удумал, негодяй.
    – Да не томи ты, выкладывай.
    – Значит, дело было так. Училка-физичка на уроке задала им вопрос:
    – Что в мире быстрее всего?
    – Вика, тихая опрятная девочка, спокойная такая, рассудительная, начитанная, быстро и правильно ответила:
    – Слово. Только произнес, и уже не вернешь.
    – Ну, разве не умница?! У них в классе вообще вполне нормальные дети. Да по себе знаю, вдруг зачастил Гришка, что слово не воробей – вылетит – и, не дай Бог, не то слово – все, пропал, точно не поймаешь. А вот неприятность – ту, как пить дать, схлопочешь обязательно.
    – Да остынь ты, дальше-то что, дальше?
    – Так вот, учительница продолжает:
    – Верно, замечательно. Кто еще скажет?
    – Тут Петька руку поднимает, главный друган Вовкин – они за соседними партами сидят.
    – Слушаем тебя, Петенька – говорит учительница.
    – Я думаю, что быстрее всего свет – не успеешь холодильник открыть – а там уже свет зажегся!
    – И ты, Петя, молодец, – отметила Виктория Валерьевна – очень хороший пример.
    – Вовка, уразумев, что друга уже похвалили, а его все еще нет, тоже руку тянет.
    – Что ж, давайте послушаем и Вову – кивнула учительница.
    – Я вот думаю, Виктория Валерьевна, что все-таки быстрее всего в мире не «слово» и не «свет», а знаете что (класс в предвкушении чего-то этакого замер) – быстрее всего в мире – понос!
    – Бедная Виктория – рот раскрыла, и не знает что сказать. Но взяла себя в руки и этак негромко и раздумчиво:
    – Понос??? – И помолчав:
    – Что-то связи не нахожу, объясни.
    – А чего тут объяснять-то? Вот на меня, позавчера понос свалился, чуть ноги не оторвал, так я – ни слова сказать не успел, ни свет зажечь.
    – Весь класс так и грохнул, просто утонул в хохоте…
    – Так ведь нормально, Григорий?
    – Не то слово – отлично, Константин!
    Только вот меня в школу вызывали, корили за плохое воспитание сына, припомнили, что это уже не в первый раз. Да какой там первый! Вот совсем недавний случай. Я его надолго запомню. И произошло это на уроке литературы. Нина Эдуардовна рассказывала ребятам о творчестве Лермонтова, а Вовка в это время рассказывал соседям анекдот, только что услышанный от кого-то на перемене. Прямо скажем, анекдот не очень чтобы очень, и не совсем приличный. И нет, чтобы хоть не на уроке – так нет, видно у него внутри все бродило, скворчало и корчилось. Вот он и выплескивал. А всё его ближайшее окружение сидит и хихикает. И, само собой, громко. Ну, преподаватель тоже человек, а когда человеку мешают, он возмущается. Она ему и говорит:
    – Удочкин, ты сам урок не слушаешь и другим не даешь. С чего это тебе так весело? Вряд ли это Лермонтов так тебя рассмешил. У него в жизни, наверное, и десятой доли твоего веселья не было. В конце концов, если твой рассказ так уж смешон, расскажи всем, отсмеемся вместе и будем продолжать урок.
    Ну, Вовке нашему только дай возможность рот раскрыть. Он и выдал:
    – Это такой смешной школьный анекдот. Да вы не волнуйтесь, Нина Эдуардовна, там только одно слово, ну такое…
    – A нам на уроке русской словесности как раз только таких слов и не хватает.
    – Да нет, Нина Эдуардовна, в нем все слова нормальные, просто одно с определенным смыслом.
    – Вообще у них литературу преподает очень хороший педагог. Нина Эдуардовна прекрасно знает материал и с учениками умеет находить общий язык. И они ей платят той же монетой, уважают ее, и вполне с ней откровенны.
    – Поскольку, как минимум, одна треть класса все равно уже прослушала твой литературный шедевр, – продолжила учительница – пусть и другие получат удовольствие. Давай, Удочкин, излагай.
    – Только вы не подумайте, что это пародия на вас или вообще на преподавание – говорит мой сын. В общем, в одной школе на уроке литературы учительница Марья Ивановна предложила ребятам написать небольшой стишок, который бы начинался со слов: «Если б я имел коня!» Танечка придумала вот такую строчку:
    Если б я имел коня –
    Торт бы ел он у меня
.
    – Не Цветаева, конечно, но, в общем, неплохо, – говорит Марья Ивановна. Кто еще?
    Денис поднимает руку.
    – Давай, Денис, какой у тебя вариант?
    Если б я имел коня,
    Я б скакал на нём три дня
.
    – Ну, что ж, тоже хорошо. Кто-то еще хочет поделиться? Ты, Вовочка? Только давай серьезно, без всяких номеров и выкрутасов.
    – Да какие номера с выкрутасами, Марья Ивановна?! Это что же делается-то? Танька, ты совсем дура, что ли? Кто же коня тортом кормит? Его же не понесет, а пронесет! Ему бы травки побольше да посочнее. А ты, Денис, репой-то соображай. Куда это твой конь будет скакать, да еще целых три дня… после торта-то? Надо же по правде придумывать. Вот посмотрите, что у меня получилось:
    Если б я имел коня, 
    Это был бы номер.
    А если б конь имел меня,
    Я бы точно помер…

    Конечно, Григория (именно Григория, а не жену его, Любашу) вызвали в школу. Тогда было много шуму. И не только потому, что стишок был рассказан «про это», а то, что в этом «этом» явно присутствовал кусочек нездорового интереса к совсем недетской теме. Хотя, как отметил Гришка, у завуча при сурово сдвинутых бровях в глазах веселые чертенята все же проскакивали. Как бы там ни было, дело замялось только потому, что стишок придумал тот Вовка, из анекдота, а не Гришкин…
    Да что я все о Вовке, да о Вовке. Гришка и сам такой же шебутной. Помню как-то, давным-давно, когда мы еще вместе работали, отправили нас с ним на курсы повышения квалификации. Жили мы там недели три, наверное, и питались, конечно, так себе. И вот как-то уже в конце решили поужинать, как белые люди, в местном ресторане. Сели. Гришка сразу схватился за меню, покачал головой и говорит:
    – Там нормальный человек ничего не поймет и не найдет. Вот такое блюдо, как «Эчпочмак из мяса» тебе о чем-нибудь говорит? Да ладно, не напрягайся.
    Он подозвал официанта и стал делать заказ, причем, без меню и без меня:
    – Организуйте нам на второе какое-нибудь седло из ягненка или барашка. Да не всё седло, а частичку, а то слишком жирно будет. И к нему креветочно-ананасовый соус с пенкой, такой нежной – как для бритья. А еще, памятуя заказ сатирика Аркадия Арканова, тоже хотим заказать лапиздроны и лобстеры с тертым хреном и в горчичной заливке. Константин любит на гарнир рис, сваренный на пару, с поволокой от феньхуа, а мне сделай, мил человек, простой жареной картошечки, причем без всякого феньхуа. Только пусть пожарят так, чтобы половина была пересоленная, а вторая половина недосоленная. И еще чтобы с одной стороны она была пережаренная, а с другой почти сырая. Принеси все это прямо в сковороде и швырни мне на стол с криком:     – Жри, скотина! Ну что ты на меня так смотришь – я уже почти месяц ем у вас что попало, а сегодня хочу поужинать по-домашнему. Официант рассмеялся, покачал головой, и ушел.
    – Я вот Любке-то расскажу, как ты ее здесь выставил – заметил я другу.
    – Ой, а то Любка меня не знает. Хоть будет повод поржать вместе.
    А ведь и верно. Его Любаша, женщина такая же, как и ее муж, совсем нескучная. – Да они просто, – как опять же сказала бы моя бабушка – пара пятак! А то в кого тогда и Вовка пошел? Да и хорошо, что Любаша тоже прикольная. В семье у них точно без урода.
    Как-то, помню, сидим мы с Григорием у них дома, в шахматы режемся. Вдруг с работы влетает Любка, и прямо с порога:
    – Вы только послушайте, какой у нас директор веселый. Сегодня прихожу в бухгалтерию, а там все за животы от смеха держатся. Оказывается, звонит он нашему главбуху Петровичу и спрашивает:
    – Иван Петрович, ты чем сейчас занимаешься?
    –Ну, Петрович человек хоть и с юмором, а подвоха не ожидал, тем более от директора, поэтому спокойно говорит:
    – Ну как чем? Как обычно: сверкой, сводкой.
    – Слушай меня Петрович внимательно: значит так – Верку в форточку, водку в тумбочку – ревизия пришла!..
    – И хохочут оба.
    Тут и мы с Гришкой глотку прочистили. Я посмотрел на него сквозь слезы и говорю:
    – Нормально, Григорий?
    И он, аж всхлипывая:
    – Отлично, Константин!..
    Вскоре вернулся официант, принес наш заказ, и расставил все красиво на столе – закусочка, бутылочка, рюмочки (само собой, мы еще и коньячку заказали!). Отдельно перед Григорием он поставил небольшую тарелочку с каким-то черным содержимым:
    – Вот ваш заказ!
    Мы поняли, что наш официант тоже дружит с юмором, и, возможно, под цвет этого самого содержимого.
    – Ну что, по первой за кулинарные изыски – предложил Григорий. Хочешь попробовать – придвинул он мне тарелочку с черной хренью?
    – Нет уж, спасибо, мы лучше лапиздрончиком с хренком. И я подвинул тарелочку назад. Вы уж наслаждайтесь своим деликатесом сами.
    Гришка, кривясь и кривляясь, затолкал в рот ложечку этого черного месива, и вдруг загадочно расплылся в улыбке. Видно, предприимчивый официант придумал для него какой-то неожиданный приятный сюрприз.
    Мы с интересом уставились друг на друга.
    – Я полагаю, нормально, Григорий?
    – Да чего там полагать-то – отлично, Константин!..
    Как-то вечерком, уже дома, мы готовились к рыбалке, разбирая различные Гришкины снасти.
    Любаша вернулась с работы как всегда веселая, рот до ушей:
    – Опять начальники повеселили. Директор главбуху Петровичу звонит и говорит:
    – Я вот тут прессу изучаю. Наткнулся на объявление, но там вкралась опечатка (что значит одна буква!), которая заставила задуматься: «Требуется молодая женщина для введения хозяйства».
    – Ну, Петровичу палец в рот не клади, он тут же и выдал:
    – Я тоже сегодня на интересное наткнулся: «Молодая, стройная, привлекательная блондинка с пышной грудью и длинными ногами ищет интересную высокооплачиваемую работу. Интим не предлагать…»
    – Такой хохот стоял.
    – Люба, а Гришка тебе не рассказывал, как мы с ним поужинали по окончании курсов в ресторане?
    – А что, есть о чем?
    И мы с ним, перебивая друг друга, изобразили в лицах тот чудесный ужин. Посмеялись, конечно, от души.
    – Так картошку тебе все-таки пожарили, как ты заказывал, или не смогли?
    – Скорее всего, вот именно так приготовить – совсем непросто – здесь кулинарное искусство требуется. Я об одном жалею – что не взял рецепт той черной вкуснотищи – начал сокрушаться Гришка.
    – Да уж,– под коньячок она недурно пошла – согласился я.
    – Любаша улыбнулась и ушла на кухню изобразить что-нибудь к бутылочке, которую мы с Гришкой заблаговременно припасли.
    Через некоторое время из кухни стали доноситься приятные запахи, а потом запахло горелым.
    – Наверное, Любка на кухне очередной сериал смотрит, а котлеты горят – констатировал Григорий.
    Минут через десять появилась Любаша, принеся всяческую вкусноту в виде салатов и бутербродов, и мы выпили за встречу. Хозяйка снова удалилась на кухню, а мой друг снова потянулся к бутылке. И в тот момент, когда Гришка наливал по третьей, вошла его Любовь, неся перед собой сковородку, в которой лежало что-то очень черное вперемежку с бело-желто-коричневым. Желто-коричневое она разложила в мою и свою тарелки, а перед Гришкой поставила саму сковороду, на которой куксилось черное и бледнело белое.
    – Надеюсь, у меня все же хватило мастерства изобразить блюдо твоей мечты – пропела Любаша. Кушай на здоровье, скотинка ты моя недокормленная!
    Гришка с выдохом осушил рюмку и осторожно стал закусывать долгожданным черно-белым деликатесом. Скоро губы его приняли соответствующий оттенок.
    – Могла бы и не так уж стараться с солью-то, – наконец выдавил он из себя.
    – Ничего, это ведь под водочку, а водка с солью – прекрасная профилактика от поноса, о котором так непосредственно и интересно рассказал твой родной сыночка на уроке физики.
    Гришка озадаченно посмотрел на меня:
    Так вот как она должна оказывается закончиться эта история – протянул он, жуя жареный углерод. Ты считаешь, это нормально Константин?
     – Тут, как говорится, и рассуждать не о чем. Ты даже не сомневайся – как всегда – отлично, Григорий!..

Возрастное ограничение: 6+
Полное или частичное использование материалов без согласования с автором рассматриваются как нарушение прав собственности в соответствии с действующим законодательством. Запрещается автоматизированное извлечение информации сайта любыми сервисами без официального разрешения.
© Владимир Арсентьевич СТОГ
© 2013-2017