В это утро я приехал с рыбалки вполне довольный и умиротворенный: не только потому, что в садке что-то блестело, шевелилось и било хвостом, а более всего в который раз пораженный показанной мне картиной лесного рассвета, видом «раскаленного солнца в сосновых руках». Положив садок в крапиву и освободившись от рыбацкой амуниции, я подошел к костру, у которого сидели костровые дежурные и какой-то незнакомый мужик. Мужик курил сигарету без фильтра, сопровождая каждую затяжку большим глотком из рядом стоявшей кружки. Я тоже налил себе кофе, чтобы запить традиционную, порядком надоевшую, утреннюю манную кашу. Гость сделал последний глоток, крякнул, забросил «бычок» в костер, пожелал хорошего отдыха и не спеша пошел по тропинке, вьющейся вдоль берега чудесной красивой речушки с романтическим названием Серемуха.
    - Что за мужик? – спросил я дежурных, перемежая опостылевшую кашу и почти остывший кофе.
    - Да кто его знает, не представился, - ответил Игорь, ответственный сегодня за изыски кулинарии.
    - А хотел чего?
    - Да ничего не хотел. Рассказывал про местную флору, разнообразную фауну. Лекция называлась: «Селигерский лес и его обитатели». Поэтому думаю, что посетил нас местный лесник.
    - Лектор упоминал, что тигры здесь считанные и все в красной книге?
    - О тиграх сказать, наверное, забыл, но предупредил, чтобы поодиночке в лес не ходили: можно и на рысь нарваться. А с этой киской, тем более без оружия, встречаешься обычно два раза в жизни – первый и он же последний.
    Слушай, Игорек, завтрак и так не шедевр русской походной кухни, уж не обессудь, - так ты еще со своими страшилками.
    Тут подбежал Димка, мой 14-летний племянник, большой любитель походных сенсаций и приключений:
    - Дядя Игорь, вы чё, рысь видели?
    - К сожалению для рыси, не видел, не повезло ей. А вот ты в лес без причины не суйся. Кстати, наш гость сказал, что здесь еще и медведи живут, и лисы обитают, и зайцы их обслуживают.
    - Так мы, оказывается, живем почти в заповеднике, при обильном мясе, а в меню у нас одна тушенка, - посетовал я и пошел придавить подушку на полянке, так как в палатке спать уже было невозможно: солнышко пахало на совесть…
    Когда я проснулся, рыба, пойманная утром, уже оказалась почищенной и вполне была готова занырнуть в котел. А через час группа наслаждалась запашистой наваристой двойной ухой, сваренной по всем рыбацким канонам: с добавлением в котел перед концом варки 100 граммов водки и помешиванием рыбного варева палкой с обугленным концом…
    После законного «сончаса» и «полдника с булочкой», Димка стал приставать ко мне с просьбой поехать на вечернюю рыбалку. Поскольку он слыл удачливым рыбаком, взрослые всегда брали его с собой, и обедни он не портил. Поэтому, немного поколебавшись, и наказав накапать свежих червей, я согласился с условием, что в лагерь вернемся до ужина. Димка охотно согласился с этим «до ужина», поскольку знал, «что если станет вдруг клевать, то на ужин наплевать».
    Итак, часиков в шесть, когда солнышко уже прилично перешло на сторону запада, мы столкнули лодку и поплыли по извилинам Серемухи на то место, где я ранним утром любовался восходом и наслаждался пением местных лесных пичужек. Серемуха так здорово петляет, что, отъехав метров на 300, уже оказываешься наедине с природой: лагеря вообще не слышно. Ну, а мое «застолбленное» место оказалось метрах в 500 от стоянки. Заякорившись с носа и с кормы, не спеша закинули удочки. Что-то не клевало. Но все-таки Димка выудил из речкиных недр какого-то малька. И тут оказалось, что я забыл взять садок. К счастью, под носовой «банкой» лежала трехлитровая банка. Туда Димкин улов и отправился. От нечего делать я стал оглядывать берега. И вот на противоположном от нас берегу вдруг задвигались камыши. Это меня заинтриговало. Камыши продолжали колыхаться. Было такое ощущение, что кто-то пробирается вдоль берега. Димка тоже стал посматривать в том направлении.
    - Понял, - вдруг сказал он. Это дядя Коля малину собирает.
    - Дима, какая в камышах малина! Разве что выдра какая-ни…
    Наверное, в это время вид у меня был что надо, потому что из камышей вдруг показалась медвежья голова, а вслед за ней нарисовался и весь медведь, вернее вся медведица. Потом, не сразу, а как в замедленной съемке, рядом с ней оказался чудесный медвежий ребенок. Несколько мгновений мы демонстрировали заключительную сцену гоголевского «Ревизора»: неподвижные медведи смотрели на нас, мы же, раскрыв рты, любовались представителями местной фауны. Я не двигаясь, лишь раскрывая рот, продиктовал Димке: сейчас мы, как можно более не спеша, достаем удочки и, не сматывая, кладем их вдоль борта, затем, опять же не торопясь, вытаскиваем якоря, тихонько кладем их на слани, и «сматываем удочки». Повторяю, не делай резких движений: это медведица, мать, и одному Богу известно, что она может предпринять, если почует, что ее чаду угрожает опасность.
    Как известно, скоро только сказка сказывается. Удочки-то мы удачно уложили вдоль бортов, и я быстренько вытащил свой якорь и положил позади себя в носовую часть. А вот Димка на корме что-то завозился. Видно, застрял в камышах его камень. Секунды тикали. Медведи вошли в воду и тихонько поплыли к нашему берегу. Ширина речушки была метров 30, а то и того меньше, правда, мы по береговой линии отстояли от них примерно на столько же. Когда медведи проплыли где-то одну треть, из воды показался Димкин якорь. Он стал класть его на дно лодки. И только камень коснулся сланей, я дал по газам! Но недаром говорят, что у страха глаза велики. Видно я слегка перестарался. Потому что Димку от рывка с кормы как ветром сдуло, и он оказался в воде.
    У известного советского писателя Валерия Поволяева есть замечательный рассказ о том, как двум полярным летчикам пришлось совершить вынужденную посадку на льдину. На этой льдине оказался хозяин – белый медведь, которому летчики не очень понравились. Он стал их преследовать, причем, несомненно, с гнусной целью. Один летчик успел забраться в кабину, а второй спасаясь бегством, каким-то образом взобрался на крыло самолета, которое было выше человеческого роста. Первый летчик стал стрелять. Мишка испугался и убежал. Потом, уже на базе, летчики всем отрядом в трусах и майках, (а не в зимнем комбинезоне!) пытались повторить спасительное «упражнение», но тщетно.
    Что-то подобное произошло и со мной. Я никогда не обладал большой физической силой, и до сих пор не представляю, как это у меня получилось. Только вот вмиг оказался на корме и, как мужик репу, выдернул Димку из воды одной (!) рукой. А он ведь был нехилый подросток, да еще в сапогах и в куртке. Бросив, очумевшего от таких событий, племяша на корму, я отпрыгнул на свое место и от души врубил по веслам. Как и куда уплыли медведи, мы никогда уже не узнаем. После нескольких взмахов весел речка вильнула, и место нашей дислокации скрылось из виду. По инерции я промолотил еще два поворота и «выключил мотор». Из Димки лилось как из дырявого ведра. На берег выходить не стали, а выжали его прямо в лодке. И только после этого заметили, что банка с единственной пойманной рыбкой лежала на боку, а рыбка, гоняла по лодке в озерке, образованном водой, вылившейся из Димки. Димка совсем не выглядел несчастным или потерянным. Наоборот, весь светился – он ведь испытал такое приключение!
    - Вот это рыбалка!!! Сейчас приедем и всем расскажем, как мы с тобой медведей встретили, - голосом, полным счастья, сообщил он мне.
    - Ты даже и мыслить не думай рассказывать это в лагере. Да никто тебе и не поверит, а скажут, что свалился за борт, а теперь сказки рассказывает. И будешь объектом для потехи весь вечер. И хорошо, если только этот.
    - Да ну тебя, дядя Вова, почему это они не поверят-то? Наоборот, еще позавидуют.
    - Зато я тебе не завидую. Еще этого утреннего егеря или лесника черт принес. Ведь получается, что только он нам сказал, что здесь медведи водятся, - и на тебе - мы их тут же и встретили.
    - А я все равно расскажу. Такое приключение приключилось!
    - Слушай, я тебя случайно по башке веслом не зацепил? Что-то ты какой-то уж очень лучезарный!
    - Приехали, приехали, - заорал Димка, и, выскочив из лодки, прямехонько кинулся к костру, который зашипел на него, уразумев, в каком тот виде.
    - А мы с дядей Вовой медведицу видели с медвежонком! - сразу же выплеснул из себя Димка.
    - А мы видим, что вы видели. После такой встречи штаны сухими ну никак быть не могут! – тут же парировал Игорь.
    - Так это я в воду свалился.
    - Кто бы сомневался. Ты мишек из лесу к реке пригнал и бултыхнулся в воду от радости. Вместе с медвежонком и искупался.
    - Ну, чё вы смеетесть-то?
    - Да кто смеется? Жаль только, что медведей в лагерь не притащили. Эта тушенка так надоела! Я вот завтра на лося собрался, да напарника никак не найду. Все рысь боятся встретить. А чего ее бояться? Кошка, она и на Серемухе кошка. А ты, я гляжу, парнишка смелый, медведей не испугался. Я тебя с собой возьму. Завтра с утра и рванем. Только ножичек не забудь взять. Лось большой, да нам мяса-то много не надо, поэтому на месте будем свежевать. А знаешь, мы, пожалуй, и дядю Вову возьмем, если он штаны успеет за ночь просушить.
    - Какие штаны?
    - А ты думаешь, дядя Вова сухим из воды вышел? Медвежья болезнь штука коварная: как первые симптомы – так полные штаны.
    Ладно, Игорь, кончай травить, никаких медведей мы не видели, с кормы он в воду свалился, пописал неудачно, - ввернул я версию.
    Дядя Вова, и ты туда же! – искрился Димка. - Вам бы всем только смеяться.
    - Вот как?! А ты вспомни, дружок, что я тебе в лодке говорил.
    - Смеялись действительно все - и хором и в розницу. Правда, смеялись не зло, шутя, любовно называя Димку и Врунгелем, и Мюнхгаузеном, и даже третьим братом Стругацким.
    - Димка, а ты первый раз в жизни медведя видел? – снова начал Игорь.
    - Ну да, и дядя Вова тоже. Так интересно было.
    - Выходит, с тебя и с дяди Вовы причитается. Есть повод этот медвежий вопрос серьезно обсосать, провентилировать.
    - Я не возражал, поскольку, стресс был? Был – значит надо снять. Не каждый день с медведями встречаешься!
    - Дядя Игорь, ну почему вы нам не верите? – все еще дымился Димка.
    - Димка, да не верят и не надо, - успокоил я племянника. Лучше вот послушай.
    - Жили-были три медведя. Мама-медведица собирала малину и сушила ягоды на зиму, а папа занимался охотным промыслом и нехитрым медвежьим хозяйством. Только маленький медвежонок постоянно скучал, потому что не с кем было поиграть, поэтому он постоянно приставал к отцу, мешая тому работать: «Пааапа, покажи кукольный театр!»
    - Отстань, я тебе сто раз уже показывал.
    - Па-а-а-п, ну покажи!
    - Я сказал, отстань. Видишь, я занят!
    - А ты покажи, и я отстану.
    - Отец со вздохом подошел к шкафу и достал оттуда два черепа.
    - Ладно, смотри.
    - Надев оба черепа себе на передние лапы, папа стал витийствовать:
    - Ну что, Петрович, ты же эту местность знаешь. Как думаешь, водятся здесь медведи? - спросил правый череп.
    - Да ну, Серега, сказал левый череп голосом Петровича, смачно сплюнув в валежник. Какие здесь на хрен медведи, кто их видел?
    - Медвежонок так и покатился от хохота…
    - Как тебе не надоест смеяться каждый раз над одним и тем же? - вздохнул папа-медведь, встал и отправился продолжать чистку груды черепов всех калибров, сваленных в углу избушки…
    - Я тоже поднялся, принес из палатки гитару. И долго еще Серемуха, отражая оранжевые сполохи костра, внимала нашим негромким голосам. А на груди речушки, играя рябью и слушая мелодии костра, вальяжно раскинулась луна. И так хорош был вечер!..

Возрастное ограничение: 6+
Полное или частичное использование материалов без согласования с автором рассматриваются как нарушение прав собственности в соответствии с действующим законодательством. Запрещается автоматизированное извлечение информации сайта любыми сервисами без официального разрешения.
© Владимир Арсентьевич СТОГ
© 2013-2017